"Анданте" в ЦИМе

"Анданте" - спектакль режиссера и художника Федора Павлова-Андреевича, который он поставил в ЦИМе по одноименой пьесе своей матери - Людмилы Петрушевской. Сценографию и костюмы в спектакле делала Катя Бочавар, по хореографии консультировали режиссера Дина Хусейн и Аня Гарафеева.

Людмила Петрушевская написала свою пьесу в 1975 году, после чего "Анданте" ставили всего несколько раз. Пьесу запрещали, не печатали, и наконец разрешили в 80х. Самая известная постановка пьесы Романа Виктюка "Квартира Коломбины" (1985).

"Анданте" обозначено режиссером как спектакль в жанре "драмтанец" (т.е. синтез современного танца и постдраматического театра). В нем нет музыки, декораций и реквизита - только четыре актера в телесного цвета трико, грибообразные наросты на костюмах (будто на теле) троих из них и в тон к ним крафтовая бумага.

Текст пьесы в спектакле дан почти полностью, верезано немного из начала, где говорится о "шмотках" - дефицит того времени, привозимый из заграницы. Создатели спектакля хотели сделать его вневременным, без привязки к определенной эпохе и месту, оставив только абсурдность ситуации и трансцендентность чудо-таблеток.

Текст не всегда проговаривается, он иногда пропевается, мычится, тараторится или растягивается. Из акцентов на интонации, дыхания и повторения фраз строится ритм, "музыка" спектакля, под которую ( или вопреки) выстраиваются движения актеров. Они в основном тяжело вышагивают по сцене разными способами, не всегда удобными, иногда комичными, и вся драматургия спектакля складывается из контрапункта не-диалогов с не-танцем. Все трое персонажей с наростами (кроме четвертой Ау)движениями обыгрывают свои непривлекательные наросты (оставляющие впечатление чего-то растительно-болезненного) , и также нелепо (каждый на свой лад) тянут слова. Ау пытается подражать троим персонажам( Юля, Май и Бульди), которые напоминают то ли племя, то ли общину с индийским налетом ( позы Шивы, танец тысячи рук, мычание Ом).

Свет постояно переключается, в своем собственном ритме, высвечивая героев с разных сторон, и добавляя динамики действию и акцентируя "наросты".

Абсурд пьесы доведен до абсолюта гротеском и аритмией слов, света и движения. Визуальная часть явно доминирует над остальными, которые ей скорее проигрывают. Оба художника (Павлов-Андреевич и Бочавар) появляются на сцене в конце, обрезав сверху бумагу, которая медленно падает на пол, а актеры ее активно комкают в гигантскую хинкалину. Логичное завершение прекрасной бредовости.