3 апреля в рамках фестиваля "Золотая маска" состоялся показ спектакля "Молодая гвардия" (история мифа в 3х частях) Максима Диденко и Дмитрия Егорова театра "Мастерская", Санкт-Петербург. Спектакль номинирован в категории "Эксперимент", актер Максим Фомин - "мужская роль второго плана" - ему получить Маску уже пора - учитывая "Топливо" и "Разговоры беженцев".
«Почему вы решили прочитать эту книгу Фадеева?» – спрашивает актер Максим Фомин тех четырех, которые подняли руку на вопрос «кто из молодых людей читал «Молодую гвардию»?» «Это должен прочесть каждый», «Люблю советскую литературу, несмотря на всю пропаганду в ней», «Моя учительница дала эту книгу, чтобы я не забывала, кто я есть».
И действительно, зачем сегодня молодым людям читать художественную интерпретацию событий, произошедших в Краснодоне в 1942, не во всем совпадающую с фактами, начиненную советской пропагандой ? Зачем сегодня ставить «Молодую гвардию»?
Кто-то из зрителей шел на спектакль Максима Диденко и Дмитрия Егорова с готовыми ответами, кто-то с одними вопросами. И тем и другим пришлось задаться новыми, которыми Максим Фомин закидал зал. «Что такое подвиг? Был ли у них выбор? Почему родители, будучи тоже советскими людьми, были против? Как все это связано с современностью?» Зал постепенно вскипал от дискуссии, делясь на поколение молодых и не очень. Упоминались «идеологическая машина», «26 марта» и «капиталистская молодежь». С новыми вопросами в голове все продолжили смотреть первую часть «Миф», созданную Диденко.
Эта часть очень напоминает «Конармию», поставленную режиссером на брусникинцев в 2015 – хоррор-мюзикл с жуткими танцами и будто загробными песнями – ариями из оперы украинского композитора советских лет (Юлий Мейтус, поставлена в Киеве в 1947 ). Телесного и физического здесь через край – выкореженные молодогвардейцы конвульсируют на полу, разверзнутые рты в немом крике, захлебывающиеся от воды, мычащие и орущие от боли, удары резиновой палки или босых стоп об пол, разорванные одежды и кровь на них. Тела карабкаются друг на друга, чтобы замереть в барельефе, памятнике, напоминающим скульптурную часть памятника «Клятва» в Краснодоне. Подвешенное за ногу тело предателя амплитудно раскачивается над сценой.Много работы с весом и напряженным телом –юноши лежат на боку словно окаменевшие, девушки их поднимают словно статуи. Танцы в основном зловещие – механически-маршевый нацистов, переходящий в риверденсовую шеренгу (высвечены только ноги, синхронно вытоптывающие в тишине) или танец скорби ребят, тяжелый, в пол. Под жуткий скрежет, истошные крики, гроулинг. Весь ужас произошедшего с молодыми людьми Краснодона обрушивается на зрителя, перемалывает, придавливает. Как во время пыток на сцене одного молодогвардейца берут за волосы и опускают его голову в ведро с водой, также и зрителя захлебывают, переодически вытаскивая, чтобы отдышаться. Во время передышки на сцену выходит Максим Фомин, играющий то Фадеева, то самого себя, и что-то рассказывает устало-невомутимо - то о коктейле Молотова, то о раненом товарище.
Вся эта часть –по словам Диденко – «репрезентация мифа, созданного советской машиной». Однако происходящее на сцене оказывается слишком реальным, поскольку все очень физическое, вся эта боль была на самом деле.
На контрасте вторая часть Дмитрия Егорова выглядит более игровой, театральной, хоть и состоит полностью из документов – записки, воспоминания, дневники, письма, показания. Здесь уже нет той массы людей, будто восставшей из могил, здесь появляются персонажи, живые люди с характерами и эмоциями. Ульяна Громова, Нина Кезикова, Валерия Борц, Люба Шевцова,.. Актеры читают их записки друг другу и дневники, до оккупации. Обычные мальчики и девочки, которые влюбляются, дружат, живут. Их написанные слова обретают эмоцию, паузы – это вербатим, документальный театр, где строчки и сухие факты на листках заговорили голосами людей. Эти дети вдруг столкнулись с ужасом войны и не могли с ним мириться. Как резко меняется тон их записей, когда пришли немцы – «снег он не белый, он алый». Полные надежды и раскаиния предсмертные записки родным. Как страшно в камере, как хочется жить.
Дальше запускается машина пропаганды, Хрущев пишет письмо Сталину, Фадеева заставляют переписывать его книгу, наказание предателей, разбирательства, попытки скрыть правду, и т.д и т.д. Самая страшная часть – когда зачитывают список извлеченных из шахты молодогвардейцев и их увечия. Монотонно, без эмоций. Сухие факты, невозможная реальность.
Третья часть – виртуальная экскурсия по Краснодону – фотографии его улиц, домов, памятников, камер. Здесь уже от реальности происшедшего не убежишь в прекрасный миф или художественный вымысел – вот они те орудия пыток, вот та шахта, вот улица, по которой они ходили. В конце зачитывают весь список погибших.
Четырехчасовой спектакль окунает любого пришедшего с головой в ту страшную историю и что было после нее. Не важно, читал ли ты Фадеева, или никогда даже не слышал о молодогвардейцах – тебе покажут все, придется это пережить, история станет частью тебя. И не только потому что это подвиг советских ребят, это молодость в своем самом прекрасном проявлении, это правда, которая не дает бездействовать. И это пример политической мифологизации, раскрытие механизмов создания мифа для управления сознанием общества. Это надо смотреть каждому.
В этом развенчивании мифа, показе как работает пропаганда, в этой попытке докопаться до правды (это слово часто звучит из уст молодогвардейцев – «мы умрем, а правда останется»)сквозит и современность. «Краснодон, который находится на территории Луганской народной республики», «26 марта», «идеологическая машина – часть тоталитаризма», «возможно ли такое сегодня?». Вопросов – заданных и не – в спектакле звучит много. Режиссеры хотели , чтобы каждый отбросил свои привычные шаблоны и клише и попробовал подумать своей головой. А для этого надо всегда задавать себе вопросы. Тем более сегодня.
Текст: Кудякова Нина
Фото: предоставлены "Золотой маской" (Дарья Пичугина, Николай Казаков)
